nikkur.ru

Ваш проводник в мире переводов

Greensleeves перевод

Greensleeves

Greensleeves

Greensleeves

Этот прозаический перевод средневековой баллады выполнен с текста, опубликованного в сборнике A Handful of Pleasant Delights (Горсть милых наслаждений) 1584 года.

Greensleeues was all my ioy,
В зелёных рукавах я радость обретал,
Greensleeues was my delight:
Зелёными рукавами восхищался я.
Greensleeues was my hart of gold,
Златой душой они мне были,
And who but Ladie Greensleeues.
Только Сударыня-Зелёные Рукава.
Alas my loue, ye do me wrong,
Увы, любовь моя, несправедливо
To cast me off discurteously:
Отвергнула меня ты неучтиво.
And I haue loued you so long
А я любил тебя так долго
Delighting in your companie.
И наслаждался обществом твоим.
Greensleeues was all my ioy,
В зелёных рукавах я черпал радость,
Greensleeues was my delight:
Зелёными рукавами восхищался я.
Greensleeues was my heart of gold,
Златой душой они мне были,
And who but Ladie Greensleeues.
Только Сударыня-Зелёные Рукава.
I haue been readie at your hand,
Я был всегда с тобою рядом,
To grant what euer you would craue.
Желания твои я исполнял.
I haue both waged life and land,
Я жизнью и поместьями своими рисковал,
Your loue and good will for to haue.
Чтоб твоего расположения добиться.
Greensleeues was all my ioy,
В зелёных рукавах я черпал радость,
Greensleeues was my delight:
Зелёными рукавами восхищался я.
Greensleeues was my heart of gold,
Златой душой они мне были,
And who but Ladie Greensleeues.
Только Сударыня-Зелёные Рукава.
I bought te kerchers to thy head,
Я покупал тебе платки,
That were wrought fine and gallantly:
И качеством и красотой отличные.
I kept thee both boord and bed,
Оплачивал твой стол и кров,
Which cost my purse wel fauouredly.
Свой кошелёк опустошал.
Greensleeues was all my ioy,
В зелёных рукавах я черпал радость,
Greensleeues was my delight:
Зелёными рукавами восхищался я.
Greensleeues was my heart of gold,
Златой душой они мне были,
And who but Ladie Greensleeues.
Только Сударыня-Зелёные Рукава.
I bought thee peticotes of the best,
Тебе я юбки покупал,
The cloth so fine as might be:
Из лучшей ткани, что найти возможно.
I gaue thee iewels for thy chest,
Камнями драгоценными грудь украшал твою,
And all this cost I spent on thee.
Всё это для тебя купил.
Greensleeues was all my ioy,
В зелёных рукавах я черпал радость,
Greensleeues was my delight:
Зелёными рукавами восхищался я.
Greensleeues was my heart of gold,
Златой душой они мне были,
And who but Ladie Greensleeues.
Только Сударыня-Зелёные Рукава.
Thy smock of silk, both faire and white,
Твоя шелковая сорочка красива, белоснежна
With gold embrodered gorgeously.
И вышита ярким золотом.
Thy peticote of Sendall right:
Из тонкого шелка твоя юбка,
And thus I bought thee gladly.
Я с удовольствием её тебе купил.
Greensleeues was all my ioy,
В зелёных рукавах я черпал радость,
Greensleeues was my delight.
Зелёными рукавами восхищался я.
Greensleeues was my heart of gold,
Златой душой они мне были,
And who but Ladie Greensleeues.
Только Сударыня-Зелёные Рукава.
Thy girdle of gold so red,
Блестящим золотом покрыт,
With pearles bedecked sumptuously.
Украшен жемчугом твой пояс,
The like no other lasses had,
Ни у кого такого нет,
And yet thou wouldst not loue me.
Но всё же ты меня не любишь.
Greensleeues was all my ioy,
В зелёных рукавах я черпал радость,
Greensleeues was my delight:
Зелёными рукавами восхищался я.
Greensleeues was my heart of gold,
Златой душой они мне были,
And who but Ladie Greensleeues.
Только Сударыня-Зелёные Рукава.
Thy purse and eke thy gay guilt kniues,
Твой кошелёк, позолоченные ножи,
Thy pincase gallant to the eie.
Даже твоя булавочница радует глаз.
No better wore the Burgesse wiues,
У знатных жён нет лучше одеяний,
And yet thou wouldst not loue me.
Но всё же ты меня не любишь.
Greensleeues was all my ioy,
В зелёных рукавах я черпал радость,
Greensleeues was my delight:
Зелёными рукавами восхищался я.
Greensleeues was my heart of gold,
Златой душой они мне были,
And who but Ladie Greensleeues.
Только Сударыня-Зелёные Рукава.
Thy crimson stockings all of silk,
Чулки малинового цвета, из шелка,
With golde all wrought aboue the knee.
Твоё колено обрамляют златом.
Thy pumps as white as was the milk,
Молочно-белого цвета туфли на тебе,
And yet thou wouldst not loue me.
Но всё же ты меня не любишь.
Greensleeues was all my ioy,
В зелёных рукавах я черпал радость,
Greensleeues was my delight:
Зелёными рукавами восхищался я.
Greensleeues was my heart of gold,
Златой душой они мне были,
And who but Ladie Greensleeues.
Только Сударыня-Зелёные Рукава.
Thy gown was of the grassie green,
Твоё платье — цвета зелёной травы,
Thy sleeues of Satten hanging by.
А рукава из атласной ткани.
Which made thee be our haruest Queen,
Мы выбрали тебя Королевой Урожая,
And yet thou wouldst not loue me.
Но всё же ты меня не любишь.
Greensleeues was all my ioy,
В зелёных рукавах я черпал радость,
Greensleeues was my delight:
Зелёными рукавами восхищался я.
Greensleeues was my heart of gold,
Златой душой они мне были,
And who but Ladie Greensleeues.
Только Сударыня-Зелёные Рукава.
Thy garters fringed with the golde,
Твои подвязки золотом обрамлены,
And siluer aglets hanging by,
Украшены серебряными аксельбантами.
Which made thee blithe for to beholde,
Тобою любоваться — наслажденье,
And yet thou wouldst not loue me.
Но всё же ты меня не любишь.
Greensleeues was all my ioy,
В зелёных рукавах я черпал радость,
Greensleeues was my delight:
Зелёными рукавами восхищался я.
Greensleeues was my heart of gold,
Златой душой они мне были,
And who but Ladie Greensleeues.
Только Сударыня-Зелёные Рукава.
My gayest gelding I thee gaue,
Тебе отдал я лучшего коня,
To ride where euer liked thee,
Чтоб ехать ты могла, куда тебе угодно.
No Ladie euer was so braue,
Смелей сударыни не видел свет,
And yet thou wouldst not loue me.
Но всё же ты меня не любишь.
Greensleeues was all my ioy,
В зелёных рукавах я черпал радость,
Greensleeues was my delight:
Зелёными рукавами восхищался я.
Greensleeues was my heart of gold,
Златой душой они мне были,
And who but Ladie Greensleeues.
Только Сударыня-Зелёные Рукава.
My men were clothed all in green,
Мои прислужники в зелёный цвет облачены,
And they did euer wait on thee.
Они всегда к твоим услугам.
Al this was gallant to be seen,
Всё радовало твой взор,
And yet thou wouldst not loue me.
Но всё же ты меня не любишь.
Greensleeues was all my ioy,
В зелёных рукавах я черпал радость,
Greensleeues was my delight:
Зелёными рукавами восхищался я.
Greensleeues was my heart of gold,
Златой душой они мне были,
And who but Ladie Greensleeues.
Только Сударыня-Зелёные Рукава.
They set thee vp, they took thee downe,
Тебе и утром и в ночи они служили,
They serued thee with humilitie,
Покорно долг свой исполняли.
Thy foote might not once touch the ground,
Твоя нога земли не касалась,
And yet thou wouldst not loue me.
Но всё же ты меня не любишь.
Greensleeues was all my ioy,
В зелёных рукавах я черпал радость,
Greensleeues was my delight:
Зелёными рукавами восхищался я.
Greensleeues was my heart of gold,
Златой душой они мне были,
And who but Ladie Greensleeues.
Только Сударыня-Зелёные Рукава.
For euerie morning when thou rose,
Каждое утро к твоему пробуждению
I sent thee dainties orderly.
Я присылал тебе лакомства исправно,
To cheare thy stomack from all woes,
Чтобы избавить твой желудок от хворей,
And yet thou wouldst not loue me.
Но всё же ты меня не любишь.
Greensleeues was all my ioy,
В зелёных рукавах я черпал радость,
Greensleeues was my delight:
Зелёными рукавами восхищался я.
Greensleeues was my heart of gold,
Златой душой они мне были,
And who but Ladie Greensleeues.
Только Сударыня-Зелёные Рукава.
Thou couldst desire no earthly thing.
Всё, что могла ты пожелать,
But stil thou hadst it readily.
Ты в тот же час имела.
Thy musicke still to play and sing,
И музыканты услаждали слух твой,
And yet thou wouldst not loue me.
Но всё же ты меня не любишь.
Greensleeues was all my ioy,
В зелёных рукавах я черпал радость,
Greensleeues was my delight:
Зелёными рукавами восхищался я.
Greensleeues was my heart of gold,
Златой душой они мне были,
And who but Ladie Greensleeues.
Только Сударыня-Зелёные Рукава.
And who did pay for all this geare,
Кто оплатил твои капризы,
That thou didst spend when pleased thee?
Чьи средства тратила, когда тебе угодно?
Euen I that am reiected here,
Но всё же я тобой отвергнут,
And thou disdainst to loue me.
Мою любовь ты презираешь.
Greensleeues was all my ioy,
В зелёных рукавах я черпал радость,
Greensleeues was my delight:
Зелёными рукавами восхищался я.
Greensleeues was my heart of gold,
Златой душой они мне были,
And who but Ladie Greensleeues.
Только Сударыня-Зелёные Рукава.
Wel, I wil pray to God on hie,
Что ж, Бога я прошу,
That thou my constancie maist see.
Чтоб ты узрела мою верность.
And that yet once before I die,
Чтоб снова, до того, как я умру,
Thou wilt vouchsafe to loue me.
Ты удостоила меня своей любовью.
Greensleeues was all my ioy,
В зелёных рукавах я черпал радость,
Greensleeues was my delight:
Зелёными рукавами восхищался я.
Greensleeues was my heart of gold,
Златой душой они мне были,
And who but Ladie Greensleeues.
Только Сударыня-Зелёные Рукава.
Greensleeues now farewel adue,
Прощайте, зелёные рукава, на век,
God I pray to prosper thee.
У Бога я прошу тебе дать счастье.
For I am stil thy louer true,
Ведь я люблю тебя поныне,
Come once againe and loue me.
Прийди же, полюби меня.
Greensleeues was all my ioy,
В зелёных рукавах я черпал радость,
Greensleeues was my delight:
Зелёными рукавами восхищался я.
Greensleeues was my heart of gold,
Златой душой они мне были,
And who but Ladie Greensleeues.
Только Сударыня-Зелёные Рукава.